Неизменное очарование

Потратив час на расклеивание мотивационных картиночек, я вдруг осознала немыслимую доселе истину: я милейшей души человек.
Нет, правда, у меня над столом висит 26 картиночек, символизирующих мою любовь к Германии. И на всех абсолютно очаровательные вещи: книжки, кино, архитектура, толерантность, качество, нивеа, мать её, пиво, композиторы, система синонимов и прочая хренопень.

Это всё к чему: Рита, дорогая Рита, ты совершеннейший долбоёбушка, ты хлебушек на палке, но, хвостом чую, именно твой долбоебизм тебя и доведёт до парламентов, красных дорожек и замков где-нибудь в Шотландии.

P.s. Брюль, хосспаде, меня теперь смущает. Як неудобно, оказывается, работать, будучи в состоянии абсолютного стояния во всех южно-центральных регионах.

the weirdest moment of all

The weirdest moment of all is when your friend suddenly is apologizing for everything wrong, that he had ever done to you, and you`re like all stupidly happy and touched and then you realise that today is fucking proshenoe voskresenje, so this bastard isn`t really sorry, he just wanna get to fucking heaven

Sincerity my ass

And now some obnoxious and disturbingly offensive pictures

Либесгешихте, или ёбушки-воробушки

До экзамена больше месяца, а я уже даже готовлюсь.

Придумала себе две, как самой кажется, гениальных мотивационных стратегии.

1. Развесить перед компом картинки того, за что я люблю Германию. Брюль, пиво, брецели, Вальц, Ханеке, Гёте, Вагнер, Гоффман, Дрезден, толерантность и т.п. Чтобы не забывать, почему же я так отчаянно хочу туда съе.

2. Поскольку Гессе при всей своей красоте и глубине не прёт совершенно, я начала читать...тадааааааааааам...

Нет, я не могу так поступить, нужно предупредить народ.

Уважаемые интеллигенты и творческие личности, люди воспитанные и образованные, пожалуйста, пожалуйста, отойдите сейчас от экранов. Ваша тонкая душевная организация не выдержит всего ужаса происходящего. Вы возненавидите меня за низость и приземлённость взглядов, себя - за то, что ничего со мной сделать не можете, а затем и весь мир, ибо именно он породил меня. Бегите, бегите, сверкая бабушами и мокасинами, бегите, не оглядываясь. 

Короче, визаут эни фёза адью перейдём к делу: я читаю эротические романы. 

Да. Да, да, да, я всё знаю, в мире столько прекрасных немецких писателей, а z тут, значит, порнографией забавляюсь. Всё прекрасно понимаю, просто все эти блистательные литераторы пытаются, помимо всего прочего, накласть мне в голову разного: идеи светлого будущего, толерантность к лонгсливам, важность ежедневных упражнений и бессмысленность бытия. 

Я не хочу бессмысленность бытия, я хочу "она стояла у кафешки, задумавшись об его обтянутой кожаными штанами попе". 

Между прочим! Для расширения словарного запаса, нормального словарного запаса, который реально люди используют, а не только, когда впадают в экзистенциальный бред, подобные романы-отщепенцы идеально подходят, так что вылезайте из аристократической норы и берите на заметку.

А теперь я пойду читать, почему Хлоя так мечтает нарушить бытующее у них в рекламном агентстве правило неприкосновенности новых секретарей...

Да, Хлоя, да, правило, да, секретарей. И нечего закатывать глаза, вы знали, на что шли. 

P.s. Was mache ich mit meinem Leben...

Склеилось

Вот никто уже и не ждал, а оно появилось.

***

Господин М. всё понял мгновенно: его обожаемая супруга, его утончённая богиня, его воздушная дева любви сбежала к этому непонятно чем одухотворённому потцу. В ужасе наш покинутый и обесчещенный Ромео наблюдал их бесстыжую нежность. Радостное нетерпение в душе господина М. постепенно таяло, сменяясь то едва сдерживаемым гневом, то угнетающей болью в груди, которая, словно массивные кандалы, тянула его в какой-то бездонный колодец уныния. Он хотел было возмутиться, устроить сцену, унизить соперника, вызвать, в конце концов, тщедушного юнца на настоящую мужскую дуэль, но только он это задумал, как вдруг неведомая сила забрала всю скорбь и отчаяние.

А почему он, собственно, вообще расстроился? Разве не замечательно, что госпожа М. нашла любовь? Разве не замечательно, что кто-то чуткий и восторженный будет теперь боготворить её?

Будет с невыразимой, но почти осязаемой искренностью вдыхать аромат её духов…

Ждать первых лучей солнца, чтобы посмотреть, как сквозь тёмные шторы пробивается стрела света, такая неловкая, будто уличённая в чём-то запретном, и пугливо ложиться на её плечи…

Мечтать с ней о бескрайнем море, которое вряд ли когда-нибудь удастся увидеть, о густом запахе сосен в лесу неподалёку, о старинных музеях, роскошных шотландских замках и о тех греховно вкусных конфетах, что продаются в маленьких, искусственно посеребрённых коробочках.

Разве всё это не замечательно?

Конечно, господину М. теперь придётся уйти, ведь нельзя же стыдить влюблённых своим неуместным присутствием, наверное, нужно найти квартиру или, может быть, даже дом, лучше с лужайкой …

Задумавшись о предстоящих хлопотах, господин М. медленно отстранился от сидящих, развернулся на 180 градусов, надел недавно купленный белый плащ и неторопливо зашагал в сторону уютного сквера, расположенного в минутах пяти от его бесследно ушедшей любви. Он уже не чувствовал ни печали, ни ревности, ни горечи перенесённого предательства. Чем дальше господин М. отходил от чересчур жёсткого диванчика, тем легче, беззаботнее и спокойней ему становилось.

***

— Эта девчонка просто невыносима! — недовольно воскликнула миссис Торч, разглядывая крошечное и подозрительно пустующее место на полке.

Буквально полчаса назад, когда миссис Торч суетливо осматривала свои владения — ей очень нравилось называть кукольный городок «владениями», будто она эдакая герцогиня или маркиза — все статуэтки были на местах: на скамеечке сидела подклеенная искусным мистером Хиршем «Мечтательница» из октябрьской коллекции с новым «женихом» — очаровательным скуластым юношей, специально заказанным  в пару к красавице, а поодаль, устремив острый взгляд куда-то за горизонт, стоял неказистый бывший «Мечтатель», которого наша полноватая леди вовремя переделала во врача, якобы только что вышедшего из больницы; чуть левее возвышалось грандиозное здание банка, у которого толпились разношёрстные леди и джентльмены; в парке играли чьи-то детки…Но теперь «Мечтатель» пропал, а вместо на него посреди кукольный улицы красовалось вопиюще непыльное пятно!

 — Ох, Бетси, Бетси, не выйдет из тебя приличной горничной. Миллион раз я запрещала брать фигурки, но разве добрую миссис Т. кто-нибудь слушает? И всё, главное, норовит утащить «Мечтателя», будто ему одиноко теперь...Несносная девица, просто несносная…

И, продолжая бормотать нелестные слова в сторону провинившийся служанки, миссис Торч потихонечку удалилась из комнаты, оставив свою гордость — игрушечную провинцию Уэлс — мирно доживать сегодняшний потрясающий во всех отношениях день. 

P.s. Вот всё что угодно можно говорить, но я немножечко молодец, ибо не зассала, как могла бы, а родила почти две тысячи слов. 

Следующим номером будет....Непонятно, что будет: то ли фазан под соусом, то ли бутерброд с кетчупом. 

Философская минутка

Хотела запилить мини-хуини в голубой вселенной, а потом подумала, что нечего рассказывать всем, какая я на самом деле милая и меланхоличная.

Собирая очередную киноподборку - в этот раз про любовь и прочие венерические болезни - наткнулась на фильм "Питер FM" и на его саундтрек некой группы "Город 312". 

Музыка - это всё-таки магическая вещь. Вот только я была 24-летней феей-убийцей, но, включив странноватую мелодию, сразу же перенеслась в свои 17 лет. 

Какие-то у меня ностальгические посты пошли, кстати. Непонятно, почему. У меня была ужасная юность, просто невыносимая. О_О

Ну так вот, тыворочество группы "Город 312" -  это проверка вашего возраста.

Если вам сейчас около 18, то вы вообще не понимаете, что за херь происходит.

Если 19-26, то фраза "вне зоны доступа" это не кошмар среди бела дня, а лето, когда были постыдные куришки, первые ( ну или вторые или пятые) непотребные желания в отношении соседа/одноклассника/вообще любого/ой симпатичного/ой прохожего/ей, гадкое вино, целой бутылки которого хватало, чтобы напиться втроём до пузырей малиновых из мест, спрятанных  под короткими юбками.

Если 26-33, то что-то такое смутно-приятное просыпается в глубинах сознания, но что именно, вы сказать не можете.

Если  33-40, то вы, наверное, уже источаете лучи ненависти, ибо ваша младшая сестра слушала эту херню каждые гребаные четыре минуты.

Если  больше 40, то вам сейчас очень неловко. И правильно, потому что читать блоги чужих детей неприлично, уходите отсюда. То есть спасибо за внимание, но, сириосли, уходите, тут сплошной пубертат.

Ну и чтобы отбить у всех желание хоть раз в жизни ещё сюда зайти

Debilidad irrevocable

Сегодня мир будет ограждён от моей пугающей гениальности. Сегодня не будет странных рассказулек, одни лишь утробные крики негодования, которыми, чувствую, я когда-нибудь прославлюсь. Но сегодня не про меня.

Пока мой мозг подыхал от чтения Борхеса в оригинале (что? я была б не я, если б не вильнула пушистым хвостом), ибо слов мы знаем объективаменте недостаточно, сознание упёрлось в соцсети в надежде найти что-нибудь эдакое.
К ужасу внезапно очнувшегося мозга сознание зачем-то пошло пырить странички моих одноклассников.

О МАЙ ГАД!

Они такие взрослые! Они носят костюмы. КОСТЮМЫ, КАРЛ! Не Супермена или Дедпула, а с лацканами и запонками. По праздникам они надевают костюмы и КУЧКУЮТСЯ! Девочки, правда, носят платьишки, но неизменно В БЛИОСТКАХ! Или в стразах размером с кулак новорождённого детёныша бобра. 

Это даже не плохо, это просто очень...обескураживает. 

А потом случилось нечто совсем непредвиденное: я увидела свою первую школьную любовь. Для тех, кто забыл, что такое первая школьная любовь, поясню: это такое щекотливое чувство где-то между причинными органами и желудком, которое контролирует выплески румянца на щёки и озвучивание ртом глупейших мыслей. И не типа "привяжи меня носками к кровати, так будет эротично"-глупых, а просто откровенно, бессмысленно, тошнотворно-пубертатно-абсолютно дегенеративно глупых. Да, как-то так. В общем, глянула я на свою любовь вселенскую 8-ого класса. 

О МАЙ ГАД!

Да что ж со мной было не так?! То есть я понимаю, что представляю из себя визуально ад и погибель греческим богиням, но...не знаю, я же не была ничьей первой любовью до дрожи в коленках, поэтому мне можно как угодно выглядеть, а вот этот пиндос корявый мог и постараться, чтобы спустя девять лет мне не хотелось построить машину времени, вернуться в 8 класс и избить себя мешком с пенсами до кровавых мозолей. 

Это не говномёт во мне проснулся, а просто печали гондураские: как же так, почему все взрослеют, а я даже не хочу взрослеть? Я хочу себе разноцветные трусишки, наклейки для ежедневников, цветастые коктейли с бог знает каким количеством алкоголя, постеры с актёрами, неприличные мечты, танцы в автобусах и отчаянное самокараоке, стоя в сугробе с десятком яиц подмышкой (сегодня было такое). 

В общем, очень расстраивает, что время беспощадно не только с внешностью (тут нас всегда спасёт пакет), но и с внутренностью. 

И на этой высокой "ми-бемоль" я пойду дальше читать Борхеса. 

О госпоже М., коварной судьбе и древнегреческих героях

Собственно, вторая часть разного, написанная с любовью и практически без цензуры. Самое то на ночь глядя, а вот с утра, наверное, лучше не перечитывать.

Госпожа М. сегодня была сама не своя. Ранним утром она проснулась, охнула, покачала аккуратной, точёной головкой, словно колокольчик бутоном, и начала трепетать. В отличие от своего довольно флегматичного супруга госпожа М. чувствовала всё происходящее — и даже ещё не произошедшее — в этом мире крайне остро. Споткнулся ли об крыльцо соседский ребёнок, завыл ли ветер, помялась ли юбка миссис Т. или началась война — тонкая душа этой безупречной красавицы неизменно отвечала на колебания в мироздании всеми своими струнами. Правда, здесь, как и в любом деле, тоже были определённые ограничения. Вне зависимости от событий госпожа М. неизменно трепетала. Всепоглощающая радость, бурлящая страсть, убийственной силы горе или воистину пуританское негодование — все эти эмоции выражались в божественно пропорциональном теле нашей леди исключительно в трепете. Кто-то, возможно, посчитает эту черту признаком воспитания или отзывчивости, но, честно говоря, природа бесконечного трепета госпожи М. до конца не была ясна даже ей самой. Иногда, в моменты особого кармического напряжения, она вроде бы ощущала что-то такое подозрительно пикантное и незнакомое в запястьях, но спустя какую-то долю секунды это живительное дуновение исчезало, и его место занимал всё тот же душевный трепет.

Поскольку сегодня был совершенно особенный день, госпожа М. искренне надеялась, что судьба ниспошлёт ей неизведанное доселе чувство, хотя бы ради разнообразия. Но нет, открыв свои большие и неестественно синие глаза, она с лёгким разочарованием смирилась с привычной мелкой дрожью.

Причиной, по которой эта очаровательная во всех отношениях дама, ждала чего-нибудь новенького, стали два события, одно постыднее другого.

Первому событию госпожа М. очень радовалась, хоть и не следовало. Находясь под присмотром заботливого мистера Х., блестящего целителя и мастера на все руки, она познакомилась с Юношей. Точнее, их заставили познакомиться. Мистер Х. во время первой процедуры заметил, что и у другого его гостя — так он любил называть пациентов — есть точно такая же трещина только на другой коленке.  Будучи человеком общительным, он решил тут же познакомить парочку: чтобы им было не так одиноко проходить «лечение», а ему не так скучно работать. Оставив госпожу М. смиренно сидеть на маленькой кушеточке, мистер Х., насвистывая какую-то шотландскую песенку, пошёл за вторым несчастным, схлопотавшим травму. Пару минут спустя он вернулся вместе с Юношей, прекрасным и ласковым Адонисом, чей пламенный и в то же время нерешительный взгляд навсегда покорил нашу трепетную героиню.

Не думайте дурного: между ними решительно ничего не происходило. Они просто молчали и, изрядно стесняясь, неловко смотрели на разбитые коленки друг друга. А потом английская роза и наивно-смелый Адонис влюбились.

О муже госпожа М. удивительным образом забыла. То есть она сначала помнила, а потом, дня через четыре, просто забыла. Не то чтобы она его не любила, она просто его…не любила. Любовь к безукоризненно воспитанному супругу влили в неё ещё в начале времён, задолго до Космоса, Хаоса, скорлупы ореха и трёх китов. Но сама она никогда не испытывала к господину М. ничего  действительно стоящего. Между ними витал приятный, гладящий кожу, тёплый ветерок привязанности и заботы, но любви не было.

А вот с Юношей, что ж, с Юношей…

Это был сильнейший магнетизм, дикое, безудержное влечение (но не плотское, нет, она, в конце концов, настоящая леди), противостоять которому не могла даже сама природа.

Время прошло непростительно быстро. Вот только острые коленки возлюбленных соприкоснулись, как буквально тут же миссис Т. сжала их в едва ли приличных объятиях и увезла домой, навстречу второму событию.

Второе событие, ещё не случившееся, — это встреча госпожи М. и Юноши с господином М. Момент звенящей неловкости госпожа М. представляла себе уже сейчас. Как объяснить, как рассказать мужу о любви? О любви случайной, чистой и настоящей? Ведь он никогда не поймёт, а если поймёт, то ужасно расстроится или, что намного хуже, начнёт переживать и шататься из стороны в сторону как в тот раз, когда миссис Т. оставила включённым радио и господин М. услышал Второй концерт Рахманинова.

Погружённая в удручающие раздумья, госпожа М. не заметила, как очутилась на своём любимом австрийском диванчике.

Рядом, нежно прижавшись к ней уже зажившим коленом, сидел Юноша, всё такой же прекрасный и ласковый.

А напротив, замерев то ли от собственного недоумения, то ли от их неприкрытой нежности, стоял муж.

***

До момента, когда Юноша, любовно разглядывая свою прелестную избранницу сердца, присел на жестковатый диванчик, он ничего не понимал, не помнил и не знал. Единственной вещь, которая пришла вместе с ним в этот мир, была его любовь к госпоже М., или, как он по наивности называл бледную девушку в шляпке, просто Красавице.

Так вот сейчас, в ту самую секунду, когда Юноша присел на жестковатый диванчик, он вдруг понял кое-что: в скором времени ему придётся драться вон с тем опрятно одетым джентльменов, нависшим над ним неминуемой грозовой тучей. Почему придётся драться, Юноша ещё не понимал,  но чувствовал совершеннейшую уверенность в неизбежности физического столкновения с незнакомцем. 

P.s. Мда. Достоевским мне явно никогда не стать. Разве что психованным Гоголем, в порыве разного с криками сжигающим второй том Сами-Знаете-Чего.